Ицхак Рабин родился 1 марта 1922 года в Иерусалиме. Его отец - Нехимия Рабин (Робичев) в 1905 году выехал с Украины в Америку. Обосновался в Чикаго, где работал портным. В 1910 году перебрался в Палестину. Устроился техником в электрическую кампанию и стал активистом профсоюзного движения.

Мать - Роза Коген - родилась в Могилеве. Вопреки воле родителей получила светское образование. Затем вступила в еврейский социалистический союз "Бунд", который не разделял идеи сионизма. После революции 1917 года руководила в Петрограде заводом по производству боеприпасов. Из-за разногласий с большевиками покинула Россию и обосновалась на "земле предков". Вскоре стала одним из рабочих лидеров в Тель-Авиве.

"Красная Роза", как называли ее соратники, умерла, когда Ицхаку исполнилось пятнадцать лет. Те, кто знал семью Рабинов, утверждают, что будущий премьер-министр унаследовал от матери твердый характер, целеустремленность, задатки лидера, готовность жертвовать личным ради общественного. Матери, а не отцу, он посвятил большую часть своей книги "Отчий дом".

Ицхак рос вместе с арабами, бегло говорил на их языке. Мечтал изучать химию в Америке. Но судьба распорядилась иначе...

В 1940 году он с отличием окончил престижную по тем временам сельскохозяйственную школу "Кадури" и ему была выделена стипендия для получения в США специальности инженера водного хозяйства. Начавшаяся вторая мировая война вмешалась в судьбу Рабина. От учебы за океаном пришлось отказаться.

Как и многие его сверстники, он вступил добровольцем в ПАЛЬМАХ - ударные отряды еврейского ополчения, созданные для отражения возможного вторжения немцев в Палестину. Этот шаг стал началом его военной карьеры.

Затем он стал бойцом подразделения, которое сражалось против вишистской Франции. Довелось ему участвовать в операциях и против англичан в подмандатной Палестине и даже провести шесть месяцев в английской тюрьме. Впрочем, это не помешало ему впоследствии окончить штабной колледж в Англии.

К моменту провозглашения государства Израиль в 1948 году и создания регулярной армии Рабин стал командиром бригады "Харэль", участвовал в боях за Иерусалим. Он лично разработал и возглавил операцию, в результате которой была прорвана арабская блокада города.

После первой арабо-израильской войны (в Израиле ее называют Войной за Независимость) обучался на различных курсах усовершенствования. В 32 года стал генералом и в 1956 году был назначен командующим Северным военным округом. В 59-м - начальником Главного оперативного управления генерального штаба. Через год - заместителем начальника генштаба, а в январе 1964-го - начальником израильского ГШ - высшая в Израиле военная должность. В этом качестве руководил израильскими вооруженными силами в период "шестидневной войны" в июне 1967 года. Тогда же он получил почетные степени доктора наук Иерусалимского, Чикагского и Майамского университетов.

1 января1968 года Рабин в чине генерал-лейтенанта вышел в отставку. Как правило, отставные генералы в Израиле, тем более, молодые, долго без дела не сидят. По предложению Голды Меир, которая была соратницей "Красной Розы", Рабин вскоре получил назначение на один из важнейших дипломатических постов - посла в Вашингтоне - и 5 марта того же года вручил верительную грамоту президенту США.

Поначалу еврейская община Америки была несколько разочарована речами нового посла, английский которого оставлял желать лучшего. Но вскоре обнаружилось, что израильский дипломат обладает большими аналитическими способностями и умеет четко формулировать свои мысли. Неразговорчивый выпускник сельскохозяйственной школы оказался готовым высказать свое мнение в ясных и простых словах, рассказать журналистам то, о чем пишут в секретных посланиях (разумеется, в пределах разумной необходимости), высказать идеи и критические замечания, которые дипломаты обычно тщательно скрывают. Своей откровенности он обязан тем, что газета "Вашингтон пост" наградила его прозвищем "недипломатичный дипломат".

Тем не менее, за пять лет пребывания Рабина в Вашингтоне произошло беспрецедентное улучшение отношений между Израилем и США. Он считал укрепление и развитие американо-израильских отношений одним из важнейших направлений внешней политики своей страны. Рабин был убежденный проамериканец. Европе не доверял. Разумеется, и политику проводил не просто проамериканскую, а ортодоксальную.

Вместе с тем, наблюдалось непрерывное ухудшение его личных отношений с высшими чиновниками израильского МИДа. Дело в том, что Рабин имел свой взгляд на сущность миссии посла. Он был убежден, что его задача - это прежде всего выработка политической линии, а не только слепое исполнение указаний Иерусалима. Генерал считал, что ему должны были предоставить как можно более широкое поле деятельности. Но этого не произошло...

Вернувшись из США, Рабин, тем не менее, оказался на коне. Связав свою политическую судьбу с партией МАПАЙ (предшественница Партии труда и нынешней партии "Авода"), он получил в апреле 1974 года портфель министра труда в правительстве Голды Меир. Правда, ненадолго. После ее отставки партийный съезд незначительным большинством избрал его руководителем этой партии. В июне 1974 года 52-летний Рабин возглавил (снова по предложению Голды Меир) кабинет министров и стал самым молодым премьером в истории государства Израиль.

Генерал-лейтенант запаса оказался на вершине политической пирамиды. Но именно в этот момент фортуна отвернулась от этого "везунчика". Военачальник и дипломат, он был плохо знаком с обстановкой даже в собственной партии, со сложными интригами и жестокими правилами межпартийной борьбы. Справедливости ради следует отметить, что Рабина подводило не только отсутствие политического опыта. Вне зависимости от личных качеств главы правительства Партия Труда, бессменно стоявшая у власти с момента создания еврейского государства, переживала период кризиса. Коррупция, семейственность, самоуспокоенность - таковы были лишь некоторые симптомы недуга, поразившего партию.

 

Не удивительно, что его "первое премьерство" сопровождалось серией неудач и завершилось досрочно. Через три года разразился скандал, в котором оказалась замешана жена Рабина - Лея. Она, по данным израильской газеты "Гаарец", имела на личном счету в одном из банков США две тысячи долларов (по израильским законам, государственным чиновникам и их родственникам запрещалось иметь счета в иностранных банках). Премьер не стал оправдываться или дожидаться официального расследования. Он принял удар на себя, ушел в отставку и заявил об уходе с поста председателя Партии Труда.

И все же Рабину было, что записать себе в актив. Он добился заключения промежуточных соглашений о разъединении войск с Египтом и Сирией. Экономика страны без потрясений пережила мировой энергетический кризис в 1973-1974 годах, вызванный повышением цен на нефть. Он возглавил легендарную операцию (1976 год) по освобождению пассажиров израильского самолета в Энтеббе (Уганда), захваченного террористами. Осуществил модернизацию вооружений армии. В 1975 году подписал соглашение с США, которое легло в основу особых отношений, установившихся между двумя государствами.

В мае 1977 года Партия Труда, которую возглавлял Шимон Перес (в кабинете Рабина он занимал пост министра обороны), впервые потерпела поражение. К власти пришел правый блок "Ликуд".

Высказывались предположения, что именно Перес "подставил" тогда Рабина, инспирировав публикацию о его "нелегальном" банковском счете. Как бы то ни было, дальнейшая судьба Партии Труда развивалась на фоне бескомпромиссной, порою жестокой борьбы этих лидеров, которых журналисты называли то "заклятыми друзьями", то "неразлучными врагам. Рабин и Перес почти ровесники. Но трудно представить себе двух деятелей, две незаурядные личности, столь несхожие по характеру, темпераменту и образу мышления. Им были явно тесны рамки одной партии. Но чувство долга неизменно брало верх над личными амбициями. Они оставались в одной "связке", и их политические судьбы переплетались самым причудливым образом.

Выборы 1984 года, когда "Ликуд" и "Авода" свели "вничью". В сформированном правительстве национального единства пост премьера первые два года занимал Перес, а затем, по принципу ротации, - лидер "Ликуда" Ицхак Шамир. Бессменным министром обороны оставался Рабин. Именно он при поддержке Переса вывел войска из Ливана, положив конец непопулярной войне.

В то время многие наблюдатели отмечали, что генералу не хватало чувства меры. Иногда ему изменяло и политическое чутье. Когда в декабре 1987 года на оккупированных Израилем арабских территориях вспыхнуло восстание палестинцев ("Интифада"), Рабин не только не счел нужным прервать турне по США, но и продолжал играть в теннис со своим американским коллегой Ф. Карлуччи.

Рабин был убежден, что присоединение оккупированных территорий разжижало бы еврейский характер Израиля. Но военный режим там означал бы бесконечную войну. Поэтому в 1989 году он предложил израильскому правительству план мирного урегулирования, к реализации которого ему удалось приступить только в 1992 году.

Соперничество между Пересом и Рабином вступило в решающую стадию накануне парламентских выборов 1992 года. После трех неудачных попыток Переса "оккупировать" кресло главы правительства, партия "Авода" решила сделать ставку на Рабина как деятеля, способного привлечь голоса не только левых, но и центристски настроенных избирателей.

"Авода" одержала победу. В июне 1992 года Рабин вновь оказался на вершине политической и государственной власти.

На посту главы правительства он столкнулся с дипломатическими переменами на международной арене и, в первую очередь, с распадом Советского Союза и концом холодной войны, с массовой репатриацией советских евреев в Израиль и мирными переговорами с соседними арабскими странами. Перечисленные факторы породили новые возможности для позитивных сдвигов во всех сферах жизни.

На пути к мирным договоренностям с палестинцами и Иорданией Рабину пришлось преодолеть яростное сопротивление экстремистских кругов. После ряда антиизраильских вооруженных актов со стороны палестинских радикальных организаций на него в очередной раз обрушился град обвинений в предательстве интересов Израиля.

Но премьер-министр подтвердил репутацию твердого политика, который не принимает решений на основе общественного мнения и сиюминутной конъюнктуры. Он стал первым руководителем еврейского государства, который признал ООП и в сентябре 1993 года подписал с ней соглашение о Палестинской Автономии. А в мае следующего года он и лидер ООП заключили в Каире соглашение о принципах практической реализации плана "Газа-Иерихон - сначала".

Соратники Рабина вспоминают, что после подписания с Арафатом "Декларации о принципах промежуточного урегулирования" он стал мягче, больше улыбался. Хотя он и пошел на огромный риск в отношении будущего своей страны, выпавшая на его долю задача довести начатое дело до конца (и уверенность в том, что он сделал правильный выбор) придали ему новые силы.

Была только одна проблема, занимавшая в списке приоритетов Рабина не менее важное место, чем мир, - это безопасность страны. В данном вопросе он не был готов на компромисс и демонстрировал твердость.

- Мы будем вести борьбу с террором так, - говорил он, - как будто мирных переговоров нет. И будем вести переговоры так, как будто не существует террора.

Эту формулу Рабин настойчиво проводил в жизнь, невзирая на резкую критику правой оппозиции. Ему приходилось действовать в чрезвычайно сложной обстановке, когда в кнессете порой достаточно одного-двух голосов, чтобы склонить чашу весов в пользу правых.

В отличие от многих израильтян Рабину удалось примирить свое суждение об Арафате как о "террористе и убийце" с верой в то, что он человек, с которым Израиль может иметь дело. Зная, что Арафат - суровый прагматик, Рабин убеждал своих оппонентов:

  - Он хозяин положения. Без него соглашение не будет действовать. Он был моим врагом, но он человек, который выполняет свои обязательства.

Полтора десятилетия, прошедшие с момента его отставки, не прошли даром. Он многому научился, сделал выводы из ошибок, закалился в политической борьбе. Но, как считают многие оппоненты, так и не стал в полной мере политиком.

Близко знавшие его люди отмечали, что Рабин не блистал красноречием, но умел найти подход к людям, хотя порою ему не хватало обаяния. Ему было чужды политические интриги, утомляла внутрипартийная работа. Он не терпел длинных заседаний и пустых разговоров. Основное качество, накрепко связанное с его именем, - надежность. В глазах публики он был человеком, говорившем правду, с высочайшим чувством ответственности.

Анализируя вопрос, он всегда взвешивал все плюсы и минусы. Когда все было взвешено и решение принято, он уже не менял его и шел до конца.

Рабин, как признавали и друзья, и враги, был "трудоголик". В свои семьдесят лет он ежедневно проводил свыше десятка встреч, которые, как правило, начинались рано утром и заканчивались поздно вечером. После этого он еще успевал появляться на публике. Домой возвращался за полночь.

К этому следует добавить, что Рабин одновременно являлся и министром обороны. А если учесть, что отношения между членами коалиционного правительства были весьма сложными, то ему приходилось выполнять обязанности еще трех министров: здравоохранения, внутренних дел и по делам религии.

По совету докторов он почти отказался от стаканчика виски и лишь иногда выпивал пива. Он был заядлым курильщиком - в день выкуривал по две-три пачки сигарет и выпивал больше дюжины чашек кофе. Но до конца жизни на здоровье не жаловался. Разве что на зубную боль.

Когда-то Рабин увлекался фотографией. Став премьером, с этим хобби расстался. Иногда по субботам вырывался на теннисный корт.

  - Я не люблю бег трусцой, - признался он. - Это скучно. Нужно что-нибудь азартное, пробуждающее чувство соревнования, противоборства.

4 ноября 1995 года во время массового митинга в Тель-Авиве, на котором премьер говорил "Да - миру, нет - насилию!" он был застрелен фанатиком Игалем Амиром.